Upmonitor.Ru - репутационный портал столицы УрФО
СЛУЖБА МОНИТОРИНГА
Как отрастить бороду до груди?
Средний Урал вышел на парад газовых суверенитетов
Читайте нас в
>
О проекте Демонстрация Обзор PR Слухи Паблисити Анализ репутаций Архив
вторник, 22 января 2019г.Upmonitor в формате XML! 18+
Человек дня
10.02.2011, 10:42

Лисин - он живой, юморной, вызвал доверие

Задержанный в Москве торговец вторчерметом Николай Максимов занимается голодовками и борется с первым олигархом из списка Forbes
Газета "Ведомости",
:

Еще недавно Николай Максимов выглядел веселым, бодрым, говорил, что не верит, что российские суды встанут на его сторону в конфликте с Владимиром Лисиным, но для него продолжение борьбы — это продолжение борьбы за свою репутацию, а еще — проверка того, в какой системе и какой стране мы живем.

— Вас какое-то время не было в России. Это было связано с уголовным преследованием?

— Нет. Почему-то сложилось мнение, что я сбежал. Наверное, потому, что кому-то это выгодно. Я не сбежал — я совершил запланированную поездку. И следственные органы я уведомил о том, что покидаю страну.

— В рамках уголовного дела вам много сейчас приходится общаться с силовыми структурами?

— Приходится, но руки не выкручивают. В прошлом году встречался раза четыре. Переписываемся. Например, в ноябре я прописался в Ковров во Владимирской области. Решил платить там подоходный налог. Там неплохая сумма по 2009 г. получилась — хорошо заработал на акциях Сбербанка. А в Коврове мы сейчас собираемся строить завод. О смене прописки я уведомил следователя письмом. Меня же о том, что я объявлен в розыск, никто не оповещал. Узнал я об этом из газет в декабре. Но на Новый год у меня была запланирована поездка, планов я менять не стал. Поэтому уехал, о чем тоже уведомил следователя письмом.

— Куда ездили?

— В Южную Африку: в Зимбабве, Замбию, потом на Маврикий. Посмотрел на водопад Виктория, участвовал в сафари.

— Часто получается путешествовать?

— Раза три в год точно.

— И когда в «Макси-групп» еще работали, тоже могли себе это позволить?

— Да. И в плане времени, и в плане денег. Особенно в последние 10 лет. Я оперативным управлением в это время уже не занимался, жил в основном в Сочи.

— Расскажите, как начинали трудовой путь.

— После школы я пытался поступить в Качинское летное училище в Волгограде. Хотел быть военным летчиком. В первый год не прошел по конкурсу, во второй — по здоровью. Жесткий отбор был. Передо мной была перспектива идти в армию. Но мой дядя посоветовал мне идти работать на Уральский электромеханический завод и параллельно поступить в институт на вечернее. Он сам работал там же. Я так и сделал. Пятнадцать лет я проработал на этом заводе регулировщиком радиоаппаратуры. Много ездил по военным частям, попутешествовал по России. Мы делали системы по проверке боеготовности ракет. Параллельно я учился на электромеханическом факультете Свердловского горного института. Каждый день после работы часа по четыре проводил в институте. Отличником не был, но учеба давалась легко. Помогала и работа по специальности. После окончания института я задумался о том, как можно было бы подработать. Единственным легальным способом тогда было подсобное хозяйство. Так я занялся выращиванием огурцов. Был дом в городе Троицке Челябинской области. Двадцать соток земли, 10 из них я перекрыл теплицами.

— Прямо сами копали, сажали, пололи?

— Да, шесть лет этим занимался до 1991 г. Без отрыва от основной работы. Которую я оставил только в 1990 г.

— Когда оставили завод, чем решили заняться?

— Год занимался только подсобным хозяйством. Потом в Екатеринбурге открылась товарная биржа. Я подал заявку, что хочу работать на ней. И осенью 1991 г. одна московская фирма предложила мне должность брокера. Тогда существовало две цены на любой товар: рыночная и государственная. Различались они иногда в 10 раз. И фактически весь бизнес в то время сводился к тому, чтобы купить по государственной цене — продать по рыночной. Работа на бирже дала мне это понять, и вместе с женой мы открыли свое семейное частное предприятие «НикТан» — Николай и Татьяна. Начали работать. Чем только не занимались! Первой сделкой была покупка-продажа вагона мебельной заготовки. На рынке тогда был дефицит денег, все строилось на бартере. Очень сложные цепочки сделок были. Например: мы купили на бирже 20 т свинцовых отработанных пластин, поставили их на Тюменский аккумуляторный завод, полученные аккумуляторы поставили на ГАЗ, заплатили нам «Волгами», а их уже мы продавали на рынке. Или, например, на ТМК купили трубы, поставили в Калининград на бартер за бумагу, ее поставили на кондитерскую фабрику, полученные конфеты продавали. Конечно, со временем у нас появились магазины, мебельное производство и даже база по поставке сельхоззапчастей — «Агропромсервис». Также в 1992 г. мы стали заниматься сбором медного лома и поставкой его на «Уралэлектромедь». Получаемые взамен медные заготовки мы поставляли на «Камкабель», получали катанку медную, ее уже поставляли на кабельные заводы, потом продавали кабели. В общем, занимались всем, чем могли. Кабель поставляли в том числе на Ревдинский завод по обработке цветных металлов. Во время аукциона по продаже его акций купили первые 10%. А в 1994 г. довели свою долю до контрольной. К 1996 г. мы привели предприятие в порядок и купили Ревдинский металлургический завод. С этого и началась металлургическая история. Мы начали продавать непрофильные активы и деньги вкладывать в этот бизнес. Мы выстроили сеть по вторчермету — надо было обеспечивать заводы сырьем. Она была одной из крупнейших в России. Занимались модернизацией заводов, фактически строили на их площадках новые. Когда заводы работали на мартеновских печах, рентабельность бизнеса не превышала 5%, с установкой электрических она вырастала до 30%.

— Вы выстроили такую бизнес-империю! Как же вы решились ее продать?

— А я не продавал, я привлекал стратегического инвестора. Мне было интересно заниматься этим бизнесом, я хотел, чтобы он рос дальше. В 2007 г. компания стоила, по оценкам PwC, $4 млрд. Но при запуске даже одного из наших проектов — Березовского сталеплавильного производства эта цифра вырастала до $12 млрд. Я посчитал, что мы выиграем от роста, даже если останемся неосновными собственниками. У нас были очень масштабные планы по развитию: мы собирались строить заводы в Калуге, Воронеже, Тольятти. Мы хотели продолжать модернизацию имеющихся заводов. На все это нужны были деньги. Мы активно кредитовались. И получилось, что в 2007 г. у нас накопился долг в $1,8 млрд. Мы вели переговоры с Merrill Lynch о его реструктуризации. Уже договорились, но банк выставил нам очень серьезные ковенанты. Если мы соглашались, то привлекать новые кредиты мы уже не могли, значит, о планах развития можно было на какое-то время забыть. И я решил продать контроль кому-то из крупных металлургов, который бы и реструктурировал долг, и мог дать денег на дальнейшее развитие. Я же не планировал уйти из компании, поэтому и продал не все 100%. Я начал переговоры с Алишером Усмановым, Владимиром Лисиным, Алексеем Мордашовым, были контакты и с Александром Фроловым из Evraz.

— Вы прямо лично со всеми встречались?

— Да.

— Почему выбрали Лисина?

— У него на тот момент была самая приличная биография в бизнесе. Он никого не кинул.

— Какое он произвел на вас впечатление при личном общении?

— Очень живой, юморной человек. Он вызывает доверие.

— Когда вы поняли, что сделка пошла не так, как должна была?

— Как только я получил 7,3 млрд руб. первого платежа за контрольный пакет, я перечислил эти деньги «Макси-групп» по договору займа. Мы так и договаривались. Деньги должны были идти на инвестпроекты. Первый миллиард туда и пошел. А потом подошел срок погашения 400 млн руб. перед Сбербанком. Гасить кредиты должен был НЛМК, но он отказался. Долг опять списали с тех денег, что предоставил я. Мне это не понравилось, я вернул назад оставшиеся 5,9 млрд руб. из предоставленных мной раньше.

— Какие эмоции у вас вызвала тогда эта ситуация?

— Ну, я понимаю Лисина. В тот момент, мне кажется, он не хотел инвестировать в предприятия, пока в совет директоров не войдут его представители. Я же тоже не отказался бы от наших договоренностей. Потом начался кризис, стало понятно, что Лисин не хочет инвестировать в развитие. Я предлагал ему разделить «Макси-групп», мы встречались. Эффекта не было. А окончательно я понял, что Лисин, мягко говоря, недобросовестный партнер, в июне 2009 г., когда состоялся аукцион по выводу активов с «Макси-групп». Это было сделано, мягко говоря, некорректно, а так и просто подло. По акционерному соглашению объявление об аукционе должно было быть опубликовано в газете «Ведомости». Они это сделали в уральском приложении, где-то за месяц до аукциона. Естественно, мы об аукционе ничего не знали. Я уверен, что и тираж-то куда-то делся сразу после выпуска. Это было некрасиво.

— Не пожалели о сделке?

— О сделке — нет. О расчетах по ней — да. Я не уверен, что пережил бы кризис с компанией, у которой долг почти $2 млрд. Лисин был тогда единственным крупным металлургом, у кого были свободные деньги.

— Какой была ваша реакция, когда поняли, к чему все идет?

— Я сильно обрадовался, что увидел истинное лицо человека. Если до этого все можно было списать на споры акционеров, недопонимания, то тут я понял, что все серьезно. Сначала Лисин казался приятным, юморным человеком. Он вызывал доверие, хлопал по плечу, говорил: что же мы так долго с тобой обсуждаем это соглашение, мы же вместе работать будем, мои люди будут заниматься финансами и сбытом, а ты будешь строить новые заводы. Я из провинции. Я за эти три года много понял о том, что такое федеральный бизнес, что такое крупный бизнес.

— То есть в провинции такого бы не случилось?

— Там если и есть подставы — такие: за продукцию заплатил, а ее не поставили, ну обанкротилось предприятие. Для России это нормально.

— Вам самому приходилось с партнерами по бизнесу поступать где-то некрасиво?

— Нет.

— То есть вы — честный бизнесмен?

— Я бизнесмен с совестью. Поэтому мне не страшно сидеть здесь с вами и разговаривать. Я сюда доехал на метро.

— Вы спокойно говорите о конфликте с Лисиным. Это внешнее спокойствие? Вы вообще эмоциональный человек?

— Я живой, но не могу сказать, что я слишком веселый. Я серьезный, но воспринимаю все позитивно. Я больше верю, чем не верю. Может, у меня поэтому все и получается — я верю, значит, меньше боюсь.

— То есть вы доверяете интуиции?

— Да. Я занимаюсь голодовками, это сильно развивает интуицию. Не так много примеров в мире, чтобы взять и так просто создать бизнес стоимостью в $2 млрд практически с нуля.

— «Форбс» оценил ваше состояние в 2009 г. в $950 млн. Вы согласны с этой оценкой?

— За 2009-й — да.

— А сейчас?

— Я не хочу говорить об этом. «Форбс» считал мое состояние, исходя из стоимости акций Сбербанка, которые тогда принадлежали мне. А акции — они то растут в цене, то падают. В 2009 г. я занимался игрой на бирже и работал с плечом. Брокерами были ВТБ, «Ренессанс», «Тройка», «Уралсиб».

— А играя на бирже, на чем основывались — на интуиции?

— На здравом смысле, интуиции и на вере. Вере в то, что ты веришь, что Россия рано или поздно выйдет из кризиса.

— Вы все 5,9 млрд руб., полученных от продажи акций «Макси-групп», вложили в акции?

— Нет, часть денег я выплатил жене. В 2005 г. мы развелись с ней официально, и только после продажи пакета НЛМК я с ней смог рассчитаться окончательно. У меня были и другие, личные долги, я по ним тоже рассчитался. А на бирже я играл и раньше. И в 2008 г. я сначала много потерял на обвале рынков.

— Вы были крупнейшим частным акционером Сбербанка. Почему выбрали эти бумаги?

— Это просто вложение денег. В 2008 г. у меня были акции не только Сбербанка. Были акции ВТБ на $150 млн, «Норникеля», других компаний первого эшелона. В начале 2009 г. у меня остался практически только пакет в Сбербанке. Сбербанк — потому что там Греф. Под его руководством банк будет развиваться. Стоимость моего пакета доходила до $2 млрд. У меня был большой пакет Сбербанка. Писали про 1%, но вместе с компаньонами наш пакет достигал 3,6%.

— Компаньоны приобретали акции на ваши деньги?

— Компаньоны — это очень близкие люди. Не суть важно.

— Может быть, вы покупали и акции НЛМК?

— Нет. У меня была такая идея, была возможность купить довольно крупный пакет, но я не стал. Ликвидность у них низкая.

— Сейчас у вас есть инвестиции в ценные бумаги?

— В 2010 г. я продал все акции.

— Почему? Чтобы не арестовали?

— Ну, может быть.

— Арест накладывался на ваши счета и на акции? Какой пакет акций Сбербанка арестовали?

— На $200 млн. Из-под ареста ничего не продано. Но это не мои акции уже. У меня сейчас нет акций ни арестованных, ни просто акций. Сейчас я продолжаю заниматься акциями, консультирую, скажем так. Но на меня бумаг сейчас оформляться не будет. Но я слежу за рынком, консультирую. Я бы продолжал играть, если бы не было ареста. А сделки делал крупные — в один день мог на $200 млн акций Сбербанка купить, в другой день на такую же сумму продать.

— Вы вообще игрок по жизни?

— Игрок, только, понимаете, не ради денег. В карты играю, но не на деньги. На деньги когда играю — мне не везет. В дурака играю. Я не считаю себя азартным человеком ради денег. Ради идеи — да.

— Как думаете, когда закончится ваш конфликт с НЛМК?

— После решения Международного коммерческого арбитража. Это будет в конце февраля. Лисин должен отдать мне долг. Последний раз я виделся с Лисиным в декабре 2009 г. Он меня пригласил, говорит: видишь, кризис, акции НЛМК упали в цене в 10 раз, ты перепиши на меня все бесплатно. Ты же, говорит, понимаешь, что мне выгоднее заплатить судьям, чем тебе. Я ему сказал: поступайте, как считаете нужным. Разговор длился всего пять минут.

— История с НЛМК не разочаровала вас в бизнесе?

— Российский бизнес очень прибыльный, поэтому как бизнес история меня не разочаровала, а правила игры удивили. На Урале я не знал таких гримас. И все-таки я планирую проработать в российском бизнесе еще 20 лет.

— А в зарубежные активы инвестируете?

— Нет.

— А недвижимость за рубежом у вас есть?

— У меня нет.

— А где хотели бы приобрести?

— С тем чтобы жить — не хотел бы [нигде]. Недвижимость привязывает, а я хотел бы попутешествовать, пока есть такая возможность. Есть у меня в Сочи дом. Даже не у меня, а у близких мне людей, так вот я думал, что буду там жить, а сейчас понимаю, что нет. Я построил дом под Екатеринбургом, под Москвой, под Сочи. Но буду продавать. Раз мало бываю в этих местах, зачем иметь там недвижимость?

— Как вообще родилась идея строить мини-заводы?

— В 1999 г. я поехал на Молдавский металлургический завод и увидел там мини-завод. Тогда и принял решение идти по этому пути. Главный инженер с молдавского завода в 2002 г. приехал к нам в Екатеринбург и построил нам заводы.

— Год назад вы обещали, что построите еще два завода.

— Такие планы есть. $80 млн уже инвестировали в эти проекты, будем строить под Ковровом и в Татарстане. Этим летом приступим к первой фазе строительства, а запустим — когда будет конъюнктура. Это будет понятно в следующем году. Пройдут выборы, будет ясен политический вектор, экономический. Рассматриваем площадку в Рязани под третий завод.

— Почему решили строить завод в Татарстане?

— В Татарстане нет своего металлургического завода, а потребление большое.

— Помимо мини-заводов есть идеи, чем заняться?

— Нет. Завод мне понятен. Я этим занимался последние 10 лет — мне это понятно.

— Каков ваш прогноз относительно уголовного дела, заведенного против вас?

— Пока рано об этом говорить, ищут доказательства. Пока следствию пришлось столкнуться с фактами, что обвинения, выдвинутые против меня, не имеют под собой оснований. Меня обвиняют в выводе из «Макси-групп» 5,9 млрд руб. Это был заем, который я предоставил компании и вернул себе. Если бы деньги были выведены, это было бы отражено как убыток в отчетности. На очной ставке гендиректор и нынешний бухгалтер засвидетельствовали, что этого не было. Значит, либо я не выводил этих денег, либо новое руководство «Макси-групп» обманывало налоговую. Многое высасывается из пальца.

В «Макси-групп» еще при мне работал один менеджер, потом он перешел в ТМК, к нему полтора года назад пришел человек, представился сотрудником ФСБ, просил помочь найти, к чему можно прицепиться, чтобы зацепить меня. Он отказался. На следующий день его уволили.

— Обиды на Лисина нет?

— Я просто доверился больше, чем нужно было. И кто в этом виноват? Я. А он просто злоупотребил доверием, не устоял перед искушением воспользоваться деталями соглашения, которое я подписал и которое давало ему возможность не заплатить мне и предъявить мне претензии. (По словам представителя НЛМК, все высказывания Максимова о Владимире Лисине являются клеветой и нацелены на давление на судебные и следственные органы).

— У вас большая семья?

— У меня три ребенка. Две дочери от первого брака. Старшей 31 год. Она окончила Свердловский юридический институт, работала в банке. Сейчас родила, воспитывает сына. Младшей — 21, учится в Англии в Лондонской школе экономики. В этом году заканчивает, хочет работать в финансовой компании. Любовь к финансам, наверно, привила им мать. Она какое-то время работала председателем правления Связьсоцбанка, который мы купили в 1998 г. Она юрист по образованию. Младшему моему сыну восемь лет. Он пошел в школу в Англии.

— Вашей гражданской женой называют Оксану Озорнину. Это так?

— Нет. Мы партнеры по бизнесу. Но у нас есть общий сын. Я пять лет встречаюсь с другой девушкой.

— Вы пытались влиять на жизнь детей? Советовали, кем им стать?

— Нет, дочки — это члены другой семьи. Многое в их жизни будет зависеть от мужчины. А младшему сыну пока рано что-то советовать. Лет через 20 сам решит, чем будет заниматься.

— Вы бы хотели, чтобы он занимался бизнесом в России?

— Это будет его выбор. Бизнес — это творчество. Это разноплановое общение, вопросы, взаимоотношения.

— Вы много времени уделяли детям?

— Нет. В детстве старших детей я очень много работал. Но я считаю, что не обязательно проводить вместе с ребенком много времени. Гораздо лучше показать своим примером, как нужно делать.




Человек дня
 : От театральных отношений может разорваться сердцеИнтервью с

От театральных отношений может разорваться сердце

Последнее интервью покойного актера

 : У Натальи Васильевой не было доступа к материалам дела Лебедева-ХодорковскогоИнтервью с

У Натальи Васильевой не было доступа к материалам дела Лебедева-Ходорковского

Председатель Хамовнического райсуда Москвы рассказал правду о приговоре по второму делу ЮКОСа

Сечин Игорь: За ЮКОСом тянутся не просто нарушения, но тягчайшие уголовные преступления — убийства, истязания, шантажИнтервью с Игорем Сечиным

За ЮКОСом тянутся не просто нарушения, но тягчайшие уголовные преступления — убийства, истязания, шантаж

Могущественный вице-премьер заявил The Wall Street Journal, что в деле Ходорковского не было никакой экспроприации бизнеса

Васильева Наталья: Приговор Михаилу Ходорковскому был написан судьями МосгорсудаИнтервью с Натальей Васильевой

Приговор Михаилу Ходорковскому был написан судьями Мосгорсуда

Откровенное интервью о деле ЮКОСА "Газете.ru" помощника суда Хамовнического района

Волочкова Анастасия: Да что такое вообще, ваша партия?! Я сама больше, чем партия!Интервью с Анастасией Волочковой

Да что такое вообще, ваша партия?! Я сама больше, чем партия!

Балерина решила покинуть ряды "Единой России"

 : Я сломал вам жизнь, Валентина Алексеевна!Интервью с

Я сломал вам жизнь, Валентина Алексеевна!

Первый пресс-секретарь Бориса Ельцина нарушила свое двадцатилетнее молчание

Франгулян Георгий: Это не тот Борис Николаевич, который пьет чай с пирожками, приготовленными Наиной ИосифовнойИнтервью с Георгием Франгуляном

Это не тот Борис Николаевич, который пьет чай с пирожками, приготовленными Наиной Иосифовной

Известный скульптор о работе над екатеринбургским монументом, посвященному первому российскому президенту

Лента заявлений
22/01/2019
Евгений Куйвашев

"Будет не менее 12 яиц!"

Митрополит Кирилл

"Молимся, как можем"

Ольга Глацких

"Благодарна, что не "сдал" меня"

Паблисити
«И поэтому, дорогие ребята…» «И поэтому, дорогие ребята…»
Медийные итоги публичных персон Урала в ноябре - по версии ЮПИмонитор
Ждем-с... Ждем-с...
Медийные итоги публичных персон Урала в октябре - по версии ЮПИмонитор
Обзор PR

Кто-то везде грязь найдет...Кто-то везде грязь найдет...

Медийные итоги 2018 года - по версии ЮПИмонитор

На слуху
Багаряков уйдет на север Багаряков уйдет на север
Его прочат в политтехнологи президентского штаба по СЗФО
"Завтра ждем ареста"
Кто в Нижнем Тагиле такая борзота?
Ройзман подписи и не собирал Ройзман подписи и не собирал
А влип Переверзев


сальниковые компенсаторы


неразрушающий контроль


закладные детали


металлорукав


резервуар ргс


резервуар рвс


сильфонные компенсаторы


О проекте | Наши услуги | Реклама | Работа | Карта сайта
© 2001-2019 г.г. Администратор домена - агентство ЮПИмонитор (Agency UPmonitor.ru Ltd)
Св-во о регистрации СМИ ИА №ТУ66-01098, выдано управлением Роскомнадзора по Свердловской области 29 декабря 2012
г. Екатеринбург, 620075, ул. Пушкина, д.4, офис 1 office [енотовидная собака] upmonitor.ru
Генеральный директор и главный редактор Худяков Эдуард Валентинович
В электронном архиве мониторинга офф-лайновых СМИ - данные ИАА "Урал паблисити монитор"
Администрация портала UPmonitor.ru не несет ответственности за достоверность публикаций СМИ, находящихся в электронном архиве

Rambler's Top100