Новости Свердловской области

Главный анестезиолог-реаниматолог Александр Левит: Для врача «на войне» с COVID-19 особенно важны поддержка семьи и климат в коллективе

16.09.2021, 11:28
В условиях очередного периода роста заболеваемости новой коронавирусной инфекцией, который характеризуется, среди прочего, большей тяжестью, с которой люди переносят инфекцию, увеличилась нагрузка на анестезиологов-реаниматологов. Как в борьбе с пандемией помогают выработанные еще в 1990-х стандарты, почему для медработников в условиях пандемии особенно важен «климат» на работе и дома и как конкретно сказалась эпидситуация на работе службы, рассказал главный анестезиолог-реаниматолог УрФО и Свердловской области, глава реанимационно-анестезиологического отделения Свердловской областной клинической больницы №1, профессор Александр Левит.

Александр Львович, расскажите о реанимационно-анестезиологической службе региона: как она появилась, как она выглядит сегодня?

– В последние годы, если говорить о «доковидном» времени, через реанимационные койки Свердловской области проходило от 97 до 103 тысяч пациентов. За год мы проводили более 230-250 тысяч анестезиологических пособий. Причём около 10% от этого количества приходилось на областную больницу: через реанимационные койки СОКБ №1 ежегодно проходило примерно 8,5 тысячи пациентов.

В целом реанимационно-анестезиологическая служба Свердловской области – не только одна из самых крупных, но и одна из самых хорошо организованных в стране. И я говорю это не потому, что уже много лет являюсь главным анестезиологом-реаниматологом региона, а потому что в своё время мы проделали уникальную работу, чтобы службу сохранить. Речь идёт о конце 1990-х, когда всё, так сказать, потихоньку разваливалось.

Территориальным фондом ОМС тогда руководил Борис Исаакович Чарный. Помню, как однажды пришел к нему на приём, и начал говорить о том, что реанимационным отделениям в области попросту не хватает денег. Он выслушал меня и сказал: «Ты конкретно говори, что нужно. А деньги мы найдём».

И тогда наши ведущие анестезиологи-реаниматологи вместе со специалистами ТФОМС и областного департамента здравоохранения разработали программу оказания медицинской помощи на интенсивном этапе лечения. Если конкретнее говорить, нами были разработаны стандарты оказания реанимационно-анестезиологической помощи жителям региона. Они в 2005 году были оформлены в виде территориального стандарта министерства здравоохранения Свердловской области «Интенсивная терапия реанимационных синдромов».

Как этот стандарт помог в финансовом обеспечении, сохранении службы?

– Реаниматология – это наука, которая занимается жизнеугрожающими состояниями, каждое из которых можно заключить в синдром. Мы выделили семь так называемых реанимационных синдромов – сердечной недостаточности, дыхательной недостаточности и так далее – и для каждого из них разработали стандарты оснащения, диагностики и лечения. И когда представили это в территориальный фонд ОМС, там смогли четко просчитать, сколько денег необходимо.

Нам удалось не только сохранить службу благодаря этой программе. Мы построили систему, которая предполагает этапность и преемственность оказания помощи. Это означает, что любая медицинская организация оказывает реанимационно-анестезиологическую помощь по единому принятому стандарту: во всех реанимационно-анестезиологических отделениях – будь то городская больница, межмуниципальный центр или областная специализированная клиника, куда пациента доставляют силами центра медицины катастроф – существует единая оценка тяжести состояния пациента и, естественно, единый подход к проведению интенсивной терапии. Для этого нами была разработана шкала оценки полиорганной дисфункции (прим. – совокупность недостаточности нескольких функциональных систем организма). Причём мы получили на неё патент.

За счет этого единого подхода, во-первых, уменьшилось количество ненужных перегоспитализаций. Во-вторых, уменьшилось количество осложнений во время транспортировки пациентов.

И эта разработанная двадцать лет назад система до сих пор эффективно работает.

Сегодня, в условиях пандемии, как изменилась структура пациентов в реанимационных отделениях?

– И с точки зрения нозологии (прим. – учение о болезни – о её клинике, причинах, механизме развития и т.д.), и с точки зрения экстренности. Взять, например, основную госпитальную базу – Свердловскую областную клиническую больницу №1. За первую половину 2021 года количество экстренных пациентов из Екатеринбурга и окрестной зоны, поступивших сюда в реанимационное отделение, составило 37,7%. У нас никогда такого не было. При этом мы по-прежнему принимаем пациентов из реанимационных отделений Свердловской области по линии территориального центра медицины катастроф.

Многие реанимационные отделения на старте пандемии были перепрофилированы под «ковидные», туда, естественно, поступают пациенты и с сопутствующими заболеваниями терапевтического, хирургического, неврологического и других профилей. Среди всех реанимационных пациентов количество больных новой коронавирусной инфекцией составляет примерно половину.

Как эпидобстановка повлияла на оказание помощи пациентам с другими заболеваниями?

– Мы, как и все, второй год уже на этой войне. Но, несмотря на пандемию, «чистые» стационары, как областная больница, по-прежнему оказывают специализированную и высокотехнологичную помощь. Более того, та же областная больница сейчас берёт на плановые операции пациентов из тех местностей, где больницы перепрофилированы. У нас выполняются все виды хирургических вмешательств, включая кардиохирургию, абдоминальную и сосудистую хирургию, урологию, активно развиваются малоинвазивные и эндоскопические вмешательства при различной патологии.

А как ситуация с коронавирусом отразилась конкретно на работе анестезиологов-реаниматологов?

– Пандемия оказала огромное деструктивное и депрессивное влияние на всех врачей – и тех, кто работает в инфекционных госпиталях, и тех, кто трудится в «чистых» больницах.

Майкл Рамсей, автор известной шкалы глубины седации (прим. – медикаментозного сна, искусственной комы), выступление которого я слушал на конгрессе в Брюсселе лет семь назад, говорил о синдроме профессионального выгорания. Так вот профессиональному выгоранию особенно подвержены анестезиологи-реаниматологи. Так было ещё до пандемии. А сейчас – в условиях повышенной нагрузки – синдром профессионального выгорания имеет огромное значение.

И, как пишут в руководствах и говорят специалисты в этой области, очень важную роль при этом играют такие факторы, как семья и дом. Потому что человек, который приходит с «поля боя», должен чувствовать дома комфорт, любовь, заботу близких. Они должны давать ему возможность заняться тем, что он хочет делать, либо позволять вообще ничего не делать.

И на работе тоже должен быть комфорт, хорошие отношения с коллегами. Это имеет очень большое значение. Чтобы не получилось так, как кое-где в Европе – койки и аппараты есть, а работать некому. Это вопрос скорее даже не медицинский, а социальный. Надо делать всё возможное, чтобы удержать профессионалов.

Но ведь сейчас среди врачей уже нет, скажем так, страха неизвестности, который был в начале пандемии?

– Вы абсолютно правы. Многие врачи нашего отделения работают в «ковидных» госпиталях. При этом, к слову, мы продолжаем оказывать помощь по области: ежегодно по четыре месяца наши врачи работают в медицинских организациях, где есть только один анестезиолог – а ему надо и поучиться, и отдохнуть, а иногда, к сожалению, поболеть. Так вот, некоторые врачи говорят, что в инфекционных госпиталях даже проще. У Высоцкого в песне «Разведка боем» есть такие слова: «Ведь на фронте два передних края: наш, а вот он – их передний край». В «ковидных» госпиталях врачи хорошо понимают, с какими пациентами они имеют дело. Это только поначалу действительно не знали, как правильно вести себя, как пользоваться средствами индивидуальной защиты. А сейчас алгоритм выработан, это всё уже на подкорке. Медики стали профессионалами в том числе с точки зрения собственной безопасности. А вот в «чистых» больницах, особенно тех, что работают на оказание неотложной помощи, часто неизвестно с каким пациентом приходится работать – инфицированным или нет.

Ваша работа как главного внештатного специалиста министерства здравоохранения Свердловской области какие претерпела изменения в связи с ситуацией по COVID-19?

– Однажды мой младший внук посчитал количество рабочих звонков за сутки. Получилось 82. Вот так изменилась. Потому что ежедневно возникают ситуации, требующие консультаций. Помимо того, что я являюсь главным специалистом, я руковожу одним из самых крупных отделений в стране: 52 реанимационные койки и 40 операционных столов. Всё это должно работать без сбоев.

Как сейчас в регионе организовано обучение специалистов, которые идут работать в инфекционные госпитали?

 – Поначалу нам, как и коллегам во всём мире, было сложно выработать рациональную организацию труда и обучения.

Знаете, мой отец, прошедший Великую Отечественную войну, в 1942 году прошёл двухмесячные курсы младших командиров. Конечно, год назад было не совсем так, как в 1941-м, когда под Москвой ополченцев бросали против немецких танков, но где-то очень близко. Надо было срочно обучить людей хотя бы азам: собственной безопасности, прежде всего. Поэтому для врачей иных специальностей и ординаторов, которые помогают в работе сертифицированным анестезиологам-реаниматологам, были организованы 36-часовые онлайн-курсы по вопросам ведения пациентов с новой коронавирусной инфекцией.

Я считаю, что это было сделано совершенно правильно – благодаря этому обучению многие специалисты других профилей, например, терапевты, неврологи, кардиологи, познали азы реанимационной помощи. Многие из них теперь имеют соответствующие сертификаты.

Сейчас у нас уже нет этих краткосрочных курсов. Работа ведется планово. Продолжается последипломное обучение анестезиологов-реаниматологов на факультете повышения квалификации и профессиональной переподготовки Уральского государственного медицинского университета. По инициативе Медицинской палаты Свердловской области повышение квалификации проводится также и на базе Уральского института управления здравоохранением имени А.Б. Блохина. Причём оно организовано по принципу существовавшей некогда – на мой взгляд, очень эффективной – формы обучения «специализация на рабочем месте». В таком формате специалисты анестезиологи-реаниматологи проходят на нашей базе недельные и двухнедельные курсы, по итогам которых получают сертификаты.

Как в регионе обстоят дела с оснащением реанимационных отделений необходимым оборудованием? Достаточно ли его?

– На мой взгляд, оснащение достаточно. В том числе, благодаря помощи известных всем спонсоров в приобретении аппаратов искусственной вентиляции лёгких, мониторов, аппаратов для респираторной терапии.

В нашем регионе, как и по всей стране, сейчас продолжается кампания по вакцинации против новой коронавирусной инфекции. Нужно ли вакцинироваться тем, кто тяжело переболел COVID-19?

– Я достаточно жёсткий человек, когда дело касается работы. И я считаю, что те, от кого зависит жизнь других людей, те, кто по долгу службы наиболее активно общается с людьми, обязательно должны быть привиты. Торговые работники, педагоги и другие специальности меня мало касаются, поэтому я в первую очередь, конечно, говорю о медицинских работниках. Они должны быть вакцинированы обязательно.

Более того, нужно обязательно вакцинироваться через полгода после перенесённого заболевания. А ещё через полгода – ревакцинироваться. При этом ориентироваться на количество антител – совершенно бессмысленное занятие, потому что T-клеточный иммунитет никто не определяет.

Так что, если нет противопоказаний и острых заболеваний – нужно идти за прививкой.